Дочь великого грешника [= Небо Монтаны ] - Нора Робертс

— Не стану с тобой спорить. Но скажу лишь, что твой брат ни в чьей помощи не нуждается и отлично умеет сам решать все свои проблемы.

«Кроме Адама, у меня теперь никого не осталось», — думала Уилла. Она чуть было не сказала это вслух, но вовремя спохватилась — зачем обнажать душу перед Маккинноном?

— А как дела у Зака? Я видела утром его самолет.

— Да, он летает, проверяет изгороди. По-моему, Зак вполне доволен жизнью. Во всяком случае, у него с лица не сходит идиотская улыбка. Они с Шелли прямо молятся на свою дочку.

И не только они, мысленно добавил Бен. Он и сам любит повозиться со своей маленькой племянницей.

— Хорошенькая малышка, — кивнула Уилла. — Но все-таки трудно представить Зака Маккиннона в роли примерного семьянина.

— У Шелли не больно-то разгуляешься, — сказал Бен и, не удержавшись, ехидно спросил: — Что, все не можешь забыть моего братца?

Уилла беззлобно улыбнулась. Когда-то, еще девчонкой, она была влюблена в Зака.

— Как вспомню о нем, так внутри все и замирает, — с деланной серьезностью сказала она. — Женщина, которую поцеловал сам Зак Маккиннон, после этого уже не смотрит на других мужчин.

— Душенька, — наклонился к ней Бен и крепко взял за косичку. — Ты так говоришь, потому что я тебя еще не целовал.

— Я скорей поцелуюсь со скунсом.

Бен расхохотался и как бы ненароком коснулся ее колена.

— Между прочим, это я научил Зака всему, что он знает.

— Может, и так, но я как-нибудь обойдусь без Маккиннонов, — дернула плечом Уилла и добавила: — Смотри-ка, дым.

В ее голосе прозвучало явное облегчение. Конец пути близок, быть наедине с Беном осталось недолго.

— Бригада, похоже, обедает.

Будь на ее месте какая-нибудь другая баба, подумал Бен, я бы просто взял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал бы так, что она задохнулась бы. Сделал бы это из принципа. Но рядом с ним была не какая-то баба, а Уилла, и потому он распускать руки не стал.

— Я бы тоже перекусил. Но надо еще согнать стадо. Чувствую, еще один снегопад приближается.

Уилла согласно хмыкнула. Она тоже чувствовала запах снегопада. Но в воздухе пахло не только снегом. Еще чем-то. Кровью? Сначала Уилла подумала, что не до конца отмыла руки, но запах крови становился все ощутимей.

— Пахнет смертью, — пробормотала она.

— Что?

— Тут кого-то убили. — Уилла выпрямилась в седле, огляделась по сторонам. Ничего, полнейшая тишина. — Неужели ты не чувствуешь?

— Нет.

Но Бен знал, что ее чутью можно верить. Он тоже посмотрел по сторонам, а Чарли тем временем уже понесся вперед по снегу.

— Это у тебя из-за индейской крови такое чутье, — сказал Бен. — Наверно, кто-то из ковбоев подстрелил дичь.

Скорее всего, так оно и было. Провизии у бригады хватало, но полакомиться свежей дичью всегда приятно. Так-то оно так, однако откуда холодок недоброго предчувствия?

С неба донесся крик орла — дикий, гортанный, потом снова стало тихо. Снег ослепительно вспыхивал в солнечных лучах. Следуя не столько разуму, сколько инстинкту, Уилла направила лошадь в сторону от тропы.

— У нас нет времени на прогулки, — сказал Бен.

— Так поезжай себе.

Он выругался, проверил, расстегнут ли чехол ружья. В горах полно кугуаров и медведей. Вот черт! Ведь до лагеря всего каких-нибудь десять минут, а там наверняка горячий кофе на плите…

И тут Бен увидел. Нюх у него, может, был и похуже, чем у Уиллы, но зато на зрение он не жаловался. Снег был весь забрызган кровью. На черной шкуре бычка кровь запеклась сплошной коркой. Пес возбужденно кинулся навстречу хозяину.

— Ну и дела, — присвистнул Бен, спешиваясь. — Кто это его так раскромсал?

— Может, волки?

Уилла думала не о потерянных деньгах, а о понапрасну загубленном живом существе.

Бен покачал головой. Убить скотину, не тронув мяса? На волка что-то не похоже. И потом, где уж волку так искромсать живую плоть.

— Нет, это дело рук человека.

Уилла присмотрелась к туше и ахнула. Кто-то здорово поработал ножом — перерезал бычку горло, выпустил кишки. Чарли прижался к ее ноге, мелко дрожа.

— Тут какой-то живодер потрудился.

Она присела на корточки и подумала об убитом гризли. Там выхода не было — или ты медведицу, или она тебя. Но кому понадобилось безо всякой нужды мучить и убивать безвредную скотину?

— В двух шагах от лагеря, — удивилась Уилла. — Кровь уже замерзла. Значит, это произошло еще до захода солнца.

— Бычок из твоего стада, — сказал Бен, отыскав тавро.

— Какая разница?

Но Уилла уже взглянула на желтую бирку с номером, прикрепленную к уху бычка. Надо будет записать в учетную ведомость.

— Что это значит? В твоем стаде случалось что-нибудь подобное?

Она встала, посмотрела на струйку дыма, вившуюся над лагерем.

— Нет. — Бен тоже выпрямился. — А у тебя?

— В первый раз. И я не верю, что это мог сделать кто-то из моих людей. Да и из твоих тоже. Очевидно, в горах бродит кто-то чужой.

— Возможно.

Бен все еще хмурился, глядя на тушу. Они стояли рядом, плечом к плечу, и Уилла не отодвинулась, когда Бен погладил ее по голове и положил руку на ее плечо.

— С утра шел снег, дул сильный ветер, но, по-моему, след все же остался. Он ведет на север. Я возьму своих ребят и попробую разобраться, в чем тут дело.

— Но ведь это мой бык, не твой.

Он покосился на нее:

— Какая разница? Нам обоим нужно перегнать стадо вниз. И еще нужно сообщить в полицию о случившемся. Возьмешь это на себя, ладно?

Уилла открыла было рот, но промолчала. Бен прав. Следопыт из нее никудышный, а вот с официальными инстанциями она договориться вполне может. Кивнув, Уилла направилась к лошади.

— Я поговорю со своими ребятами.

— Будь поосторожней, — сказал он, на миг коснувшись ее руки.

Уилла легко запрыгнула в седло.

— Чего мне их бояться? — пожала она плечами. — Ведь это мои люди.

Когда Уилла вошла в хижину, ковбои как раз собирались обедать. Маринад возился у плиты: крепкие ноги широко расставлены, брюхо нависает над широким ремнем. Ему едва исполнилось сорок, а он уже почти полностью облысел, но отсутствие волос компенсировал длиннющими усами ярко-рыжего цвета. Прозвище свое Маринад заслужил за беззаветную любовь к маринованным огурцам. Характер у него был кислый, под стать излюбленному лакомству.

Увидев Уиллу, Маринад прохрюкал что-то приветственное, шмыгнул носом и снова отвернулся к сковороде, на которой шипела и брызгала жиром грудинка.